Поиск глубокого понимания процессов исцеления души становится все насущнее, ведь мы живем в обществе, которое многократно и сложным образом травмировано. Оно предъявляет сверх требования к нашим защитным жизненным стратегиям и подвергает сомнению существование надежного и осмысленного порядка (Космоса). Отсюда возник высокий спрос на исследования психической травмы, нацеленные на понимание того, каким образом может продолжаться жизнь после утраты собственного достоинства и человечности, после разрушения внутрипсихических структур.

Такие основополагающие человеческие вопросы, как «Кто я?», «Откуда я?», «Куда я иду?» и «Зачем живу?», также как и вопрос Гётте о том, «Откуда берется «вся мира внутренняя связь?», не стали менее острыми – особенно, когда во всем мире нарастает угроза разрушения самих основ мироздания.

Цайтгайст, дух нашего времени, лишь теперь выглядит «созревшим» для того, чтобы считать внутренний опыт легитимным и научным подходом к исследованию реальности. Мы становимся свидетелями того, как наука все больше обращается к недогматической духовности и исследует ее значения для развития личности, для психического и физического здоровья, что и задокументировано во многих биографических обзорах.

Появляется все больше семинаров и публикаций, ставящих перед собой задачу по интеграции духовности в медицинско-психологический дискурс. Мы видим в науке и духовных практиках общий корень – желание познания, потребность понимать реальность такой, какова она есть, находить истину, суть и смысл.

Сегодня в западной культуре повсюду возникают движения, указывающие на структурные изменения и требующие «сосредоточенного внимания» и «присутствия», проясняющие смысловые структуры и поддерживающие процессы исцеления. Каждая психотерапевтическая школа исходит из своего представления о человеке, включая то, как он созидает и обнаруживает смысл. Уникальность и достоинство человека, целостность и относительность границ (через самотрансценденцию) – эти ценности происходят из экзистенциализма и гуманизма и тоже имеют отношение к обнаружению смысла. Поскольку неизбежно приходится брать на себя ответственность за придание смысла конкретной жизненной ситуации, то здесь присутствует и аспект создания смысла. В неразрывном единстве созидания и обнаружения смысла оба аспекта взаимодействуют диалектически, так как найденный нами ответ на вопрос о смысле мотивирует нас на определенное поведение, которое, в свою очередь, тоже порождает смысл.

Вот основополагающая истина психологии, которую постоянно избегает Эго, - чаще всего именно страдание вытягивает нас из комфортной среды настолько, чтобы заставить расти духовно. Легкий путь приведет лишь к западне навязчивых привычек, и мы так и останемся прикованы к колесу повторения, не имея ни передышки, ни надежды на избавление.

Пока мы ощущаем себя частью целого, находясь в беззаботном состоянии «блаженства чувств и душевного покоя» (Шиллер), нас не терзают основополагающие экзистенциальные сомнения и вопросы о смысле, цели и задачах нашей жизни и ежедневных страданий. Когда в середине жизни человек оказывается вне своего безопасного мирка, ощущая свои ограничения и болезненное отчуждение между ним и миром, то начинается поиск внутреннего компаса, чтобы заново сориентироваться в лабиринте ценностей.

Индивидуация личности во второй половине жизни как процесс душевного созревания ведет нас к относительности эго-комплекса и к переживанию того, что его превосходит, к Самости. Человек становится амбивалентным и депрессивным, это состояние перемежается периодами подъема, авантюр и экспериментаторства. Человек продолжает жить, но не совсем в этом мире. Здесь можно говорить о трансформации личности, как об этапе на пути к Самости.

Одним из самых ярких примеров трансформации в природе является рождение бабочки. Знает ли гусеница, что она превратится в бабочку после того, как окажется в коконе, станет куколкой и растворится? Со стороны насекомого это акт веры. «Инстинкт» - наше блеклое название для выдающегося проявления спонтанной отваги, поскольку личинка не должна сопротивляться процессу, который так настойчиво затягивает ее, но должна содействовать ему, вкладывая в него всю свою энергию и мастерство.Насекомое ждало этого момента всю свою жизнь. Во время метаморфозы оно
выполняет то, что предначертано ему судьбой, повинуясь руководству, заложенному в этом «большом организме». В аналитической психологии мы называем этот высший организм Самостью.

Имаго включено в программу развития Самости. Это самое полное приближение к себе, которое только может произойти. А значит, каждому из нас предстоит научиться принимать свою жизнь как она есть, не поддаваясь соблазну зависимостей, и терпеливо сносить душевные мучения, пока сама душа не поведет нас туда, куда захочет повести. Мы никогда не отыщем глубину и смысл, не привнеся толики сознательности в страдание, никогда по-настоящему не повзрослеем и не изменим свою жизнь.

Плодом трансформации является новая форма жизни, отличная от предыдущей. В финале этого процесса мы ищем нового самоопределения и идентификации, иных, чем в первой половине жизни. Создается и появляется новый внутренний центр, новая система ценностей и новая направленность.

Это новое сознание души. Подобное проявление внутреннего мира в середине взрослой жизни в традиционных терминах принято называть сотворением духовной личности.
Цель как духовной, так и психотерапевтической практики в основе своей одна и та же – разрешить человеческие дилеммы между волей и бесцельностью, самоутверждением и самоотдачей, деятельностью (actio) и созерцанием (contemplatio), между обнаружением и созданием смысла. Конечная цель обеих дисциплин – принятие себя таким, какой я есть, и в этом заключается терапевтический парадокс «изменения без изменений», который является также и целью духовной практики.
В этом и состоит решение «Павлова парадокса» - призыва апостола Павла: «Стань тем, кто ты есть».